Chapter IX

Впервые в жизни замочить человека – это вам не хухры-мухры, это вселяет какой-то бешеное, хоть и недолгое самоупоение. Перед тобой возникло страшное, неодолимое препятствие – и ты без размышлений и угрызений совести его преодолел! И тогда, освободившись от привычных, годами выработанных норм, ты вдруг включаешь какую-то другую, безудержную скорость, и она делает возможным все на свете. Еще несколько минут после этого ты ощущаешь на языке покалывание адреналина и какое-то бешеное и тошнотворное, ни с чем не сравнимое ликование от успешно совершенного насилия.

А потом я застегнул плащ на все пуговицы и пошел себе, поигрывая в кармане куском Chapter IX трубы. Несмотря на дождь, улицы были запружены «руками и умами». Особенно густой толпа была в той стороне, где горела яркая иллюминация, и я инстинктивно подался туда; проходя мимо входа в отель, я вдруг опустил голову и засеменил.

Я знал, что единственное мое спасение – как можно быстрее добраться до Малой Страны и попасть в британское посольство. И эта гротескная картина – как в попытке скрыться от тайной полиции я бегу по многолюдному и враждебному городу – казалась мне в первые минуты абсолютно потрясающей. Я чувствовал себя таким стойким, таким энергичным – ничего общего с прежней трусливой тряпкой.

Мала Страна расположена на том берегу Влтавы, примерно Chapter IX в полутора милях от моста. Я вдруг ясно представил этот широкий проспект, о котором в паническом ужасе совсем позабыл. Начинается он сразу за Мостецкой. В прошлый мой приезд я наверняка проходил там по дороге к Граду. Если идти туда пешком, сквозь густую толпу, потратишь не меньше получаса. И я решил, что лучше всего сесть в трамвай.

Я пошел к остановке, расположенной на островке, посреди шоссе. Несущиеся мимо трамвайчики были битком набиты, но так как три девятых номера прошли один за другим, мне удалось как-то прицепиться к последнему. Никаких билетов там не продавали. Кондукторша просто не могла пошевельнуться в этой Chapter IX давке. Я висел на подножке, живот все еще ныл и саднил от последнего удара, но пока мы, подпрыгивая и качаясь, ехали по этому сверкающему и бурлящему городу, я ощущал себя офигенно живым.

«Соскочил! – думал я. – Всего полчаса назад меня колошматила тайная полиция. Но я ее переиграл. Я грохнул этого типа, который пытался меня задержать. Невероятно, но факт! Даже не верится, на что способен человек, стоит ему только захотеть!»

В своем стремлении убежать как можно дальше, как можно скорее смешаться с толпой я ушел в другой конец улицы. А теперь трамвай снова вез меня обратно, мимо гостиницы, к гигантскому Chapter IX портрету Ленина, что на перекрестке. Моего петушиного задора хватило примерно до первой остановки. Мне вдруг показалось, что он стоит дольше обычного, и я высунулся посмотреть, что происходит. Вся вереница трамваев стояла. У меня снова заныло в животе.

Кондукторша, бранясь, пыталась пробраться вперед, но очень быстро отказалась от этой идеи.

– Если кто спешит, пусть лучше сходит, – сказала она. – Они там чего-то ищут.

Шумная веселая ватага подростков тут же высыпала из трамвая, и я – вместе с ними. Я перешел на тротуар и направился к перекрестку. Мне можно было даже не смотреть – боль в желудке сразу послала нужный сигнал Chapter IX. У первых трех трамваев с обеих сторон стояли те самые – по двое, в шляпах и плащах. Пассажиры выходили по очереди, распахивали пальто и предъявляли документы. Все было очень серьезно. Они времени зря не теряли.



Я дошел до угла и увидел ту же сцену на тротуаре – для пешеходов, желающих попасть на улицу Народного Труда и на Прикоп. Тогда я повернул в обратную сторону.

От Вацлавске Намести отходит девять улиц, пять из них – в сторону Влтавы и четыре – в противоположном направлении. Сорок минут ушло у меня на то, чтобы в этой толпе проверить каждую из них. Хотя эту идею можно было отбросить сразу Chapter IX же после первой улицы. Пять улиц, ведущих к Влтаве, были перекрыты. Четыре, идущие в противоположном направлении, – тоже. И все это, как я заметил с самого начала, очень оперативно.

Итак, нынешней ночью мне в британское посольство не попасть. И с Вацлавске Намести не уйти. Я попал в мешок.

В половине одиннадцатого толпы на улицах все еще не поредели, хотя дождь, который теперь слегка моросил, к счастью, не прекратился. Все в том же глyxo застегнутом плаще я устало брел по улице. Меня уже мутило от одного ее вида, потому что я прошел по ней туда и обратно раз шесть подряд. Громкоговорители, отгремев Chapter IX сборную солянку из всяких маршей, передавали теперь мелодии из «Проданной невесты». Я был в полном изнеможении. Будущее представлялось мне жестоким и безнадежным. На участке между портретом Ленина и музеем народищу было тысяч двадцать. Скоро все они разойдутся по домам – скажем, через час, ну максимум, через два. Полиции нужно просто набраться терпения. Шатаясь взад-вперед по улице, я без конца думал, как мне избавиться от сюртука. Общественных туалетов на Вацлавске Намести нет, а даже если бы и были, я бы не рискнул зайти ни туда, ни в любое другое место, где меня могли поджидать. Снять его на улице Chapter IX было невозможно. Даже если бы я и решился на такой акробатический этюд, все равно была проблема с документами. Выхода не было – я попал в капкан.

Меня преследовали жуткие кадры из старого фильма – как человек идет по улице и вдруг из всех подъездов к нему бросаются преследователи, и он бежит и прячется от них в канализационных туннелях. Я понятия не имел, где можно отыскать такие туннели на этой шумной, как ярмарочная площадь, улице. И знал, что так просто мне из этого не выпутаться. Конечно, я буду выматываться все больше и больше, часики будут отстукивать и отстукивать, а вся толпа Chapter IX разбредется по домам. И вот тогда-то полиция начнет сгонять в кучу всех, кто остался. Распахните плащ! Ваши документы! Бежать мне некуда. И бороться бесполезно. Все, что мне останется, – это короткая поездка в крытой машине. А потом они снова начнут меня избивать.

«О господи!» – подумал я и, повернув, начал седьмой круг. Если бы хоть на минутку присесть, чтобы освободиться от тяжести собственного тела, пропустить рюмочку, спокойно все обмозговать! Но на это нельзя было рассчитывать. Нужно было двигаться, слиться с толпой. Я устало тащился, шаркая промокшими ботинками, в желудке было пусто, во рту – сушь.

Я насчитал шесть ларьков с сосисками, расположенных в разных Chapter IX концах улицы. Пламя их керосиновых горелок слабо перекликалось с огнями иллюминации. В желудке у меня бурлило при мысли о горячих, жирных сосисках и грубом черном хлебе. Хотя от них еще больше захочется пить. И вдруг я почувствовал, что должен присесть. Что без отдыха мне больше не продержаться и пяти минут. Возле ближайшего ларька стоял деревянный ящик, на котором сидела какая-то женщина и ела. Я стал крутиться поблизости, пока она не ушла, и быстренько занял ее место. Четверо или пятеро стоящих в очереди взглянули на меня с удивлением.

– Встаньте в очередь, гражданин, – мрачно сказал продавец. – Тут Chapter IX перед вами еще люди.

– Я подожду. Мне спешить некуда.

– Может, кто-то еще хочет сесть.

Люди сказали, что не хотят. Он что-то пробурчал, вернулся к своей сковороде и стал обслуживать покупателей. По обе стороны от лотка стояли керосиновые жаровни. Дым от сковороды висел в грубом желтом свете иллюминации. Я вдруг почувствовал, что меня сейчас вырвет, и отвернулся.

– Сколько вам? – спросил продавец. Видимо, подошла моя очередь.

– Одну, пожалуйста.

– С горчицей? С горчицей? – спросил он еще раз, высунулся и посмотрел на меня. – Что-нибудь случилось, товарищ?

Тошнота подступила к горлу, я не мог выговорить ни слова.

– Меня тошнит, – через секунду Chapter IX невнятно пробормотал я.

– Хотите минеральной воды?

– Да, если можно.

Я не видел никаких бутылок. Он куда-то исчез и потом вышел из боковой двери со стаканом в руке.

– Прошу прощения, товарищ. Я не заметил, что вам плохо. Люди сегодня толкаются и прут со всех сторон. Нате-ка, глотните.

Подвалило еще несколько человек, и он снова пошел их обслуживать. Я сидел на ящике, пил минеральную воду и уже чувствовал себя вполне в силах приняться за парки с черным хлебом, которые он оставил для меня на прилавке. И все думал, откуда же он вынес бутылку. И что там у него в Chapter IX ларьке. Ларек был примерно шести футов в длину, четырех в ширину – в общем, обычная деревянная тележка с железными колесами, как у тачки. Доска, служащая прилавком, была не больше ярда в длину. Совершенно ясно, что между этим прилавком и боковой дверью должна быть какая-то клетушка. Я вдруг ощутил прилив энергии.

– Вам полегчало, приятель?

– Да, спасибо.

– Должно быть, переутомились. Слишком уж сегодня людно и шумно.

– Вы, наверно, правы.

– Оставьте свой стакан. Не вставайте. Передохните маленько.

– Мне не трудно, – сказал я и, обойдя вокруг, подошел к боковой двери и протянул ему стакан. Вполне можно было войти внутрь так, чтобы с улицы тебя не заметили Chapter IX. В ларьке свободно могло поместиться два-три человека, там было несколько полок с бутылками, сырыми сосисками и буханками хлеба, а за ними – темное пространство площадью около квадратного ярда.

Я поблагодарил его и медленно побрел дальше по улице, и возродившаяся надежда снова запузырилась, зазвенела в груди. Я размышлял, все ли ларьки одной конструкции. Скорее всего, да. И, наверно, этим как-то можно воспользоваться.

А потом я вдруг понял, что можно сделать и, как громом пораженный, застыл посреди тротуара, чувствуя, что затылок взмок от пота. «Среди продавцов в этих ларьках непременно должен быть хоть один очень маленький и щуплый», – думал Chapter IX я. Потому что сейчас, с моим подорванным здоровьем, ни с кем крупнее карлика мне не справиться. И лучше всего, если ларек будет на той стороне, откуда улицы отходят к Влтаве.

Я представил себе некоего гнома, хлопочущего в своем ларьке, на углу Степановской, и, перейдя через дорогу, направился прямо туда. Огонь жаровни горел примерно в десяти ярдах от угла. У прилавка стояло человек пять-шесть. Боковая дверь прикрыта не плотно. Я прошелся перед ларьком раз, потом другой. Нет, это не галлюцинация! Продавец был тощий, щуплый, очень похожий на Хорька Рикета, только лет на двести постарше. Одет он был Chapter IX в остроконечную шапку и блестящую полиэтиленовую куртку, которая, как я с радостью отметил, была ему на пару размеров велика.

Я встал в хвост, взял еще одну сосиску и с интересом заглянул внутрь. Вроде все то же, что и в том ларьке. Я выждал, пока не наступит временное затишье, дрожа, завернул за угол, толкнул боковую дверь и вошел внутрь.

Он сразу меня заметил и раздраженно буркнул:

– С другой стороны, с другой стороны!

– У меня для вас кое-что есть, – сказал я.

– Что именно? Чего вам надо?

Он подошел со связкой сосисок и ножом в руках, и был он такой старый Chapter IX и сгорбленный, что я еле себя заставил. Я слегка стукнул его трубой по голове, шапка у него свалилась, и, схватившись за голову, он в ужасе молча уставился на меня. «О господи! О господи!» – подумал я и, паникуя, стукнул его еще раз. Он упал.

– Мне очень, очень жаль, старина… – пробормотал я, сбрасывая с себя плащ и этот чертов сюртук. Сдернув с себя манишку, я закинул ее на полку, потом снял с него куртку и надел на себя.

Оказывается, между закутком и прилавком не было никакого настила. Все стояло прямо на асфальте, и его шапка скатилась в канаву. Я быстро поднял Chapter IX ее, напялил на голову, и тут кто-то забарабанил по прилавку и заорал:

– Просим, просим, парки, просим! – человек всунул голову внутрь и увидел, как я выпрямляюсь.

– Иду! – крикнул я.

– Надеюсь, товарищ! – весело отозвался тот. – Покупатели заждались!

Я, потея, подошел к прилавку. Их там собралось уже с полдюжины. Вдруг откуда-то взялись. И отсутствовал-то я всего минуту-две, не больше.

– Мне три, – сказал тот тип, – с горчичкой.

Сковорода с сосисками чадила рядом, на плитке. Я принялся за дело, а сердце уходило в пятки, потому что я понятия не имел, как со всем этим справиться. Старичка вряд ли было видно снаружи Chapter IX, но все же я на всякий случай отпихнул его ногой. Подальше, к стенке. Хлеб уже был нарезан, я подцепил со сковороды вилкой три сосиски и протянул их покупателю.

За весь этот вечер я ни разу не видел, чтобы у ларьков скапливалось сразу больше полудюжины клиентов, но сейчас, по какой-то дурной, бредовой причине именно этот ларек оказался самым популярным. Выстроилась огромная очередь – человек двенадцать, если не больше, и я носился взад-вперед, опустошая и наполняя сковороды, ставил их на вонючее желтое пламя и чуть не падал от тошноты и усталости.

Потом я услышал, как пробило одиннадцать, затем – четверть Chapter IX двенадцатого, вскоре громкоговорители смолкли, а поток покупателей иссяк. И я подумал, что пора смываться. Я нагнулся взглянуть на старикана. Крови вроде не было. «Наверно, он просто спит», – подумал я. Вернувшись к прилавку, я выглянул наружу. Толпа явно поредела. На углу Степанской, в нескольких ярдах отсюда, стояла на страже парочка эсэнбешников, этаких крепких, здоровых молодцов. Они останавливали каждого, кто туда сворачивал. Распахните плащ. Предъявите документы. «Ладно, – сказал я себе, – мне есть что вам предъявить». Я быстренько залез в карман полиэтиленовой куртки и нашел там бумажник старика, В паспорте значилось, что он Вацлав Борский, семидесяти четырех лет от роду, ростом 161 см. Родился в Chapter IX Кутна Хоре. Несовпадение в возрасте не слишком меня смутило. В общем-то, они особо не вникали в документы, просто проверяли их наличие. Поскольку знали, что у знаменитого шпиона Николаса Вистлера таковых не имеется.

Я отошел от прилавка и уже вышел было из боковой двери, как тут же влетел обратно, да с такой скоростью, какой в жизни не развивал. Мимо проходил эсэнбешник.

– Так рано закрываетесь? – грубо спросил он.

– Да нет, что вы! – ответил я.

– Сообрази-ка мне парочку, и для моего напарника тоже. Я отнесу ему туда.

– Сию минутку! – сказал я.

Он наблюдал, как я вожусь с сосисками. Я старался Chapter IX опускать голову, чтобы он не успел сравнить мое лицо со словесным портретом. Но он с вожделением смотрел на парки, и когда я ему их дал, тут же стал жадно набивать рот. Я решил, что надо бы что-то сказать, и проговорил неверным фальцетом;

– В чем там дело, товарищ? Что произошло?

– Да не берите в голову. Ловим врага народа.

– И что ж он такого натворил?

– Теперь уж мы с ним такое сотворим, когда поймаем! Это известный американский преступник, ловкий трюкач. Удрал, переодевшись в официанта.

– Желаю вам его изловить.

– За это не волнуйтесь, – сказал он и понес сосиски своему напарнику Chapter IX. Денег он не заплатил.

Я стоял и дрожал как осиновый лист. Потом опустился на ящик. Налил себе стакан минеральной воды. С утла ларек полностью просматривался. Теперь, когда толпа поредела, эти типы прекрасно могли меня видеть. Шансов выбраться не было вроде бы никаких. Улицы за несколько минут опустели, и я вдруг заметил, что трамваи уже перестали ходить. На город опустилось зловещее молчание. Потом раздался какой-то приглушенный грохот, и через несколько минут те два типа на углу повернулись и уставились на меня. Один из них направился в мою сторону.

Торопясь подняться, я чуть не рухнул с ящика.

– Вы что Chapter IX же, собрались тут ночевать, товарищ?

– Что? Я, наверно, задремал, – промямлил я. – Время закрывать, да?

– Ваши коллеги все разошлись. Нужно увезти отсюда эту колымагу. Скоро может начаться пере? стрелка.

Я вышел из боковой двери. Иллюминация внезапно погасла. Там и тут мелькали вспышки керосиновых жаровен, железные колеса тачек гремели по булыжной мостовой.

– Собирайтесь. В любую минуту появится инспектор. И для него надо расчистить улицу.

– Это мы мигом, – сказал я и пошел внутрь, соображая, с чего же, черт возьми, начать. Взялся за сковороду, потом сунулся за чем-то другим и чуть не забился в истерике. Улицу-то для инспектора мне никак не расчистить. Он Chapter IX обнаружит на ней Вацлава Борского, который в данный момент лежит под лотком и мерно похрапывает.

Второй полицейский тоже подключился и крикнул раздраженно:

– Ну, давай уже, давай! В чем загвоздка? Сейчас Смиртов явится. Помоги-ка ему там!

Я пулей вылетел из двери и заорал:

– Да что вы, не стоит, товарищи! Мне только нужно отойти на секунду, пожалуйста, покараульте ларек. А то я лопну! – и помчался, показывая, как сильно мне приспичило.

Не знаю, поверили ли они мне. Да и наплевать, поверили или не поверили. Я решил, что пока у них возникнет подозрение, пройдут минуты две-три, а потом и еще немножко – пока Chapter IX не сообразят окончательно. Итак, в моем распоряжении три минуты. Я, как гончая, помчался за угол Степанской. Улица оказалась длинной и безобразной. За углом в нескольких ярдах тускло мерцало огромное здание гостиницы. Но дальше все было черно, как в аду. Мои шаги гулко раздавались в тишине. Я остановился, сопя и всхлипывая, стянул с себя ботинки, и снова припустил бежать. В одних носках.

Тут должен быть узкий переулок или какой-нибудь проход, – думал я. Но ничего такого не было. Только высокие здания, сплошные стены. Я, наверно, взял не то направление. Задыхаясь и корчась от нестерпимой боли в животе, я, тяжело Chapter IX дыша, перешел на рысцу. Потом с другого конца улицы раздался один-единственный злобный окрик, и я снова понесся как ракета. И почти тут же грохнулся. Асфальт кончился, и я неуклюже растянулся на булыжниках.

Я потерял один ботинок, стал шарить по мокрым камням и наконец его отыскал Откуда-то шло тусклое мерцание. Было трудно понять откуда; секунду или две я пытался сориентироваться. Да, вроде я снова вышел к прежнему переулку. Озадаченный этим светом, я медленно побрел вперед. Что это – больница, полицейский участок или тупик? Вдруг я услышал эхо собственного дыхания и понял, что нахожусь под какими-то сводами Chapter IX. И замер, затаившись, пытаясь понять, куда попал. Видимо, это был проход под аркой. Из желоба, откуда-то снаружи, доносилось непрерывное журчание воды. Дождь прекратился. Была тихая темная ночь. У меня страшно саднило локоть. Видимо, поранил его, когда упал.

Внезапно рядом затарахтела машина и с ревом промчалась мимо. Послышались крики. Сейчас появится и вторая. Нет, тут оставаться нельзя! Либо нужно рискнуть и пойти дальше, даже если есть шанс упереться в тупик, либо надо искать другой переулок.

Я вошел в проход под аркой и через несколько шагов понял, что это за свет. Статуя. Мадонна, освещенная сверху маленькой керосиновой лампадкой. А у Chapter IX ее ног – вазон, в котором белеют цветы. Это был средневековый, вымощенный булыжникам внутренний дворик, скорее всего, не церковный. Вокруг – одни высокие безликие здания. Может быть, отсюда отходит еще какой-то переулок. Я в носках побежал по булыжнику и вдруг остановился как вкопанный.

Там кто-то был.

Где-то справа смеялась девушка. Я отступил к стене, сперва никого не заметив. А потом увидел их – силуэт, который вдруг раздвоился и снова слился воедино. Мужчина и девушка. Они стояли, тихо пересмеиваясь, в углу между двумя стенами. Рядом отдыхал брошенный велосипед. Снова смешок. И хриплый, умоляющий мужской голос:

– Ну почему? Говорила же, что согласна Chapter IX!

На этом я решил их оставить и, прижимаясь к стене, зашел за угол. Дворик был четырехугольный. Доски, пристройки. Наверно, задворки каких-то учреждений. Рядом часы пробили полдвенадцатого. И тут же отовсюду послышался бой часов.

От следующего угла отходил вымощенный булыжником проулок шириной не больше ярда. Куда он вел – неизвестно. Все тонуло в темноте. Мимо проехала еще одна машина. Потом пробежали люди. Размышлять не приходилось, и я быстренько нырнул в этот проулок, вытянутой рукой нащупывая путь. Стена шла вправо, влево, снова вправо. Если кто-нибудь пойдет за мной, мне конец.

И вдруг моя вытянутая рука наткнулась на гладкую стену Chapter IX. Все. Тупик. О господи! «Постой, – говорил я себе, – постой. Как же тупик? С какой стати – тупик? Ведет же куда-то этот проулок! А здесь – ни ворот, ни дверей». Я стал шарить вокруг, ощутил, что стена круто сворачивает влево почти под прямым углом и, всхлипывая от облегчения, помчался вперед. Послышался шум. Хлопали дверцы машин, раздавались какие-то окрики. Я был как чумной. Знал только, что в руки им не дамся. И побежал, но тут же, оступившись, покатился вниз по ступенькам и тяжело приземлился на задницу, придавив что-то живое. Оно заорало. Черт, кошка! Фыркнув и царапнув, она прыснула от меня, а потом в Chapter IX ярде отсюда лязгнула крышкой мусорного бачка. В ужасе от этого шума я присел на корточки, и тут же надо мной в окне зажегся свет. Оказалось, что за воротами, в конце проулка и по обе его стороны, тянется ограда. На сей раз это был настоящий тупик.

– Франти? – окликнул женский голос.

Я просто не в силах был шевельнуться, все никак не мог прийти в себя от падения и слепящего света. За воротами высилось несколько домов. Женщина вышла на балкон и, заслонив собою свет, рисовалась силуэтом.

– Франтишек? – повторила она. – Зря оставляешь велосипед на улице. Скоро опять пойдет дождь.

Я попытался Chapter IX врасти в тень. Она склонилась с узкого парапета, пытаясь меня разглядеть. К балкону вели ступеньки.

– Ты что, язык проглотил, что ли? Зря прячешься, ублюдок чертов! Я тебя все равно дождусь. Какие фокусы ты откалывал этой ночью, а?

А я никак не мог сообразить, что это за здания. Не жилые дома. И не склады. Массивные казенные постройки – много окон. Готическая арка.

– Ну и бес с тобой! И стой, как истукан, хоть всю ночь – на здоровье. А может, она тебя переночевать пустит, а? Или снова подкатишь к гимназисточке, а, гад? – зло крикнула она и, хлопнув дверью, ушла с балкона. «К гимназисточке… – подумал я Chapter IX. – Так может, это школа? А тут квартира экономки?» Я проверил ворота. Там была простая железная щеколда, которая с легкостью отодвинулась, но я туда не пошел. Это, наверно, выход на улицу, на широкую улицу. Инстинкт самосохранения подсказывал мне, что в этом узком проулке лучше не оставаться. Мысли у меня разбегались. Все ныло и болело, я был до смерти измучен и вдруг сообразил, что уже не меньше семи часов в бегах. Я нащупал позади себя ступеньки и, опустившись на них, обхватил голову руками и попытался сосредоточиться. Вокруг было тихо, только где-то далеко все еще слышался шум машин Chapter IX. Я понятия не имел, куда зашел, знал одно – оставаться здесь нельзя. Этот «ублюдок Франтишек» со своим великом может возникнуть в любую минуту. Но и идти обратно по проулку тоже нельзя – по той же самой причине. Значит, не остается ничего, кроме ворот. Я встал, толкнул их и вошел. Просторный четырехугольник – несколько зданий. Оставив их слева, я заметил высокую стену, пошел вдоль нее и через несколько сотен ярдов очутился перед каким-то строением. Тупик.

Пытаясь нащупать какой-то выход, я снова стал обходить этот четырехугольник, как вдруг луч света, прорезавший его черное пространство, буквально приморозил меня к дороге. Велосипедный фонарь. Слабый звон щеколды на Chapter IX воротах, и свет исчез. Я стоял неподвижно в этом океане мрака и напряженно в него вслушивался. Тихое шуршание покрышек по влажной земле. Неясно, в каком направлении он едет… Не в мою ли сторону, чтобы поставить свой велосипед в какой-нибудь сарай? Я вжался в стену. Все, абсолютная тишина. И снова свет. Яркий пузырь лампочки прямо над балконом, на котором только что стояла та женщина. Огромное пятно света залило всю дорогу, до самых ворот. Я увидел, как он прислонил свой велик к стене. Торопиться ему было явно незачем. Потом тщательно вытер носовым платком лицо и шею, порылся Chapter IX в кармане, и я увидел, как слабо вспыхнула спичка. Пламя заколебалось. Он раскуривал трубку.

«Уходи, сукин сын, уходи!» – мысленно молил я. Но он не уходил. Он начал прогуливаться взад-вперед, попыхивая своей трубкой и глубоко вдыхая дым. Я жался к стене, меня мутило и ломало. Ногам в носках было сыро и холодно. Решив, что» наверное, уж лучше сесть, я с трудом опустился на землю и угодил в лужу. Но я был так разбит, что сдвинуться с места уже не мог и так и остался сидеть, глядя на него во все глаза.

Пробило без четверти двенадцать.

Он наконец погасил свою Chapter IX трубку, пошел к велосипеду, и свет внезапно потух.

Я снова поднялся на ноги и, услышав его шаги по лестнице, вышел на старт. «Ты очень скоро спустишься обратно», – думал я. Этому блудливому коту явно не светит ночевать в супружеской постели!

Я сделал попытку выбежать на своих негнущихся ногах за ворота, покинуть пределы четырехугольника, но через пару минут снова перешел на пронизанный болью шаг. Небо вроде бы чуть просветлело. В тучах появились разрывы и обозначилось слабое сияние. Теперь я уже различал контуры стены, а за ней – главные ворота.

Улица за воротами казалась пустынной. Я огляделся по сторонам, не имея ни малейшего представления о Chapter IX том, что это за место. Интуиция подсказывала мне, что я недалеко от Влтавы. Но что будет дальше, когда я до нее доберусь? Они безусловно наглухо перекрыли все подступы к посольству. Попытка пробраться туда выглядела абсурдной. Но что вообще не выглядело сейчас абсурдно? Невозможно бесконечно прятаться в Праге. Весь остаток жизни перебегать из переулка в переулок. Все равно в какой-то момент меня схватят. Единственная надежда – попытаться проникнуть в британское посольство. А если это не удастся, тогда… чем раньше, тем лучше. Из этого вытекает, что нужно перебраться через Влтаву. Можно на лодке или вплавь, но оба эти варианта были Chapter IX совершенно неосуществимы, и я тихо застонал в темноте.

Интересно, в каком месте улица выходит на набережную? Впрочем, узнать это можно лишь одним способом. И потому я повернул ручку ворот и слегка их толкнул. Глухо. Я стал пробовать снова – толкал, тянул к себе, крутил ручку, грязно бранясь. Ворота не открывались. Высотой они были где-то с милю – прямые вертикальные прутья, по которым так просто не взберешься. Да и опасно взбираться у всех на виду, чтобы любой патруль сразу тебя засек.

Небо быстро светлело, оно было покрыто клочковатыми, светящимися по краям облаками. Над четырехугольным двором проносился ветер, леденя мои ноги Chapter IX в мокрых брюках. Я оглядел школьные стены и увидел слева, за стеной, несколько строений, а дальше – о дар небес! – строительную стремянку. Схватив стремянку, я приставил ее к стене и вскарабкался наверх. По ту сторону стены стояли несколько грузовиков, ручная тележка и высилось какое-то огромное строение с гигантскими дверями – наверно, склад. С правой стороны улицы тянулась такая же стена. Отсюда мне было видно, что за ней. Там было темно и тихо. А дальше, ярдах в пятидесяти, – слабый тусклый свет, идущий, скорее всего, с набережной. Возле склада стояли в ряд грузовики. Я решил, что, наверно, в дальнем конце должны быть какие Chapter IX-то ворота или дверь, выходящая прямо на набережную. А в ней, возможно, есть какая-то щель или замочная скважина, через которую можно посмотреть, где я нахожусь.

С той стороны, прямо под стеной, стояла ручная тележка. Я с трудом вскарабкался наверх, сбросил ботинки в тележку и осторожно спустился следом за ними. Вымощенная булыжником площадка, слегка пропахшая бензином и еще чем-то – политурой? Древесными стружками? Я осторожно пошел мимо грузовиков и обнаружил сплошной ряд двойных дверей с висячими замками – ни тебе щелей, ни замочных скважин.

Я снова поплелся назад, обошел склад кругом, в направлении складских ворот, и вдруг замер. Полоска света, какая-то Chapter IX щелка в двери… Я вертел головой, чтобы снова ее увидеть, но ничего не вышло, и я отступил назад. Нет, это была не щелка. Просто-напросто открытая дверь, не то чтобы распахнутая, а прикрытая не до конца, и в ней – просвет в дюйм шириной. Я тихонько ее толкнул в ужасе, что она сейчас заскрипит, но она не заскрипела. Открылась она тяжело, но абсолютно мягко.

Свет шел из больших французских окон, расположенных в дальнем конце помещения; это был свет уличных фонарей главной магистрали. Я тихо вошел и просто постоял минутку, озираясь вокруг.

Мебель. Стулья, столы, кровати, стандартные лампы. Ближе к окнам Chapter IX они были расставлены комплектами. Раздался бой часов; от испуга я уронил ботинок и поднял его, потея, чертыхаясь, до ужаса нервничая. Потом зазвонили другие. Двенадцать. Минуло сорок пять минут с тех пор, как я расстался с сосисочным ларьком. И всего пять часов с тех пор, как, грохнув Джозефа, я дал деру. А как будто целая жизнь прошла… И все же я еще на свободе! И еще могу удрать! Могу выйти к Влтаве…

Чувствуя, как во мне снова шевелится надежда, я стал подбираться к окнам, укрываясь в тени шкафов. И тут взошла луна Серебряное сияние залило улицу – будто Chapter IX в театре подняли дымчатый занавес. За окном стоял Он.

Не нужно было сильно вглядываться, чтобы его узнать. Молчаливый и одинокий на залитой лунным светом улице, с поднятой шпагой и устремленными в. великолепное ничто очами, шпорил он своего железного коня. Я вернулся к нему назад, как ручной голубь. Как бешеная крыса, снова прибежал в свою мышеловку. Я сел и заплакал, как полный идиот.

В последний раз я плакал, когда мне было лет двенадцать. Не знаю, почему я плакал сейчас. Ведь не плакал же я, когда тот тип двинул меня в номере отеля! А вот теперь я сидел на маленьком кофейном столике Chapter IX, чувствовал, как слезы сами собой текут по лицу, и думал, какой же я дурак. У меня был такой безумно длинный день, такая бесконечная, сумасшедшая ночь. И вот я возомнил, что от всего этого убежал. Возомнил, что я уже черт знает как далеко от всего этого ушел…

А потом я выбросил все из головы, снова забрался в темный угол, уселся поудобнее и стал обдумывать ситуацию. Итак, совершенно ясно, что Влтава – в противоположном направлении. Что я просто описал полукруг. Возвращаться обратно по переулку – абсолютно бессмысленно. Никуда дальше Степанской он меня не приведет.

Можно, конечно, пройти другой улицей. Я безотрадно думал о том Chapter IX, что нужно проделать, чтобы это осуществить. Ну а дальше? На большую улицу мне лучше носа не совать. Значит, надо, ныряя и выныривая, как-то пройти закоулками и всякими обходными путями, пробраться куда-нибудь поближе к мостам и каким-то образом переправиться через Влтаву. Сколько же времени это может занять? Час? Два? Пожалуй, стоит сперва передохнуть. Я сел на диван, сидение и спинка которого были обернуты коричневой упаковочной бумагой, и медленно, с наслаждением вытянул ноги. В помещении было тепло и душно от запаха свежей политуры. Я почувствовал, что брюки на заднице совсем мокрые – из-за недавнего сидения в луже Chapter IX – что ноги у меня сырые и дрожат в насквозь промокших носках.

А улица за окном купалась в блистательном лунном сиянии, и холодная призрачная фигура Святого Вацлава то исчезала, то вновь возникала в стремительно несущихся облаках. И было удивительно тихо – ни мчащихся машин, ни бегущих людей. «Где же они меня ищут?» – думал я. Самое вероятное – в районе Влтавы. Они, конечно, знают, куда я направляюсь. И рыщут там, наверно, уже много часов – по всей набережной сплошные засады…

Сидя в этой душной, пропахшей плесенью темноте, я вдруг осознал, что одно из немногих мест, которое они, наверно, не догадаются обыскать, это диван в демонстрационном Chapter IX зале на Вацлавске Намести.

И вот я лежал, пялясь на Святого Вацлава, и анализировал.

Глупо. Я не могу провести здесь всю ночь. Как потом, утром, я отсюда выберусь? И где стану прятаться при дневном свете?

А впрочем, зачем же мне прятаться при дневном свете? Почему мне просто не пройти переулками, когда вокруг полно народу? Можно выйти рано, с первыми трамваями, и влиться в поток работяг. Трудно сейчас представить, что они продолжат свои проверки на Вацлавске Намести. Но как перейти на другой берег днем? На мостах, конечно же, расставлены патрули…

Однако разлившийся по телу блаженный покой был просто неодолим. Если Chapter IX я чему и научился в ту ночь, так это умению не заглядывать далеко вперед. Я вытащил из кармана пресловутый кусок трубы и разлегся на диване. Рядом валялась пыльная мятая простыня, я ее поднял и набросил на себя. Вряд ли меня было видно с улицы. Диван стоял в темном углу. Впрочем, луна ведь перемещается… Я решил, что лучше всего подниматься с каждым боем часов. Это поможет не заснуть крепким сном. Трамваи начинают ходить в шесть утра. Значит, у меня есть примерно шесть часов.

Я встал, когда пробило час, потом два. И, потягиваясь, прошелся по залу. Тело у меня Chapter IX было как деревянное. Но больше уже не вставал. Мне все равно было не заснуть. Слишком я был измотан, чтобы уснуть, слишком взвинчен, и мозг все перемалывал и перемалывал одно и то же…

Наверно, я смотрел на Святого Вацлава дольше, чем кто бы то ни было на белом свете. И теперь еще, стоит мне закрыть глаза, я вижу его перед собой – он скачет в призрачном свете на своем железном коне.

Вскоре после того, как дружный хор часов пробил пять, глаза у меня сомкнулись, и я ненадолго отрубился.

Прошло, кажется, не больше пяти минут, но, открыв их в следующий раз, я увидел, что вокруг Chapter IX светлым-светло, где-то рядом звенит трамвай, а надо мной склонился человек и глядит на меня, держа в руке ту самую трубу. И говорит:

– Не двигаться! Оставаться на месте! А не то я проломлю вам череп!


documentaewcwab.html
documentaewddkj.html
documentaewdkur.html
documentaewdsez.html
documentaewdzph.html
Документ Chapter IX